Гостиница "Катерина Сити"
Шлюзовая наб., 6/1
русский | english|
главная апартаменты питание бронирование |
Жизнь и смерть в собственном доме.Жизнь и смерть в собственном доме. В наступившем году Александру Михайловичу Левину из поселка Вандыш исполнилось бы 89 лет. Его судьба мало чем отличалась от судеб сверстников, если бы жизнь не оборвалась так трагически случайно... Родился он в бедной многодетной семье в Ленинградской области. Как все деревенские мальчишки, рано начал работать. Срочную служил в кавалерии. Перед войной женился, окончил курсы железнодорожных мастеров. В 41-м железнодорожников из блокадного Ленинграда эвакуировали на Северную железную дорогу. Так Александр Михайлович оказался с женой и сыном в Коншском районе, на станции Вандыш. Шли жестокие бои, и бронь с железнодорожников на время сняли. Бригадира пути Левина отправили с 54-й Вологодской дивизией на Волховский фронт в войска связи. Что такое фронтовой телефон с катушкой провода, мы знаем только по фильмам, но нетрудно догадаться, что жили связисты в пекле войны недолго. Александр Левин получил ранение в колено. Тут ему крупно повезло первый раз: ползти он не мог, но не добили ни немцы, ни свои, а ночью подобрали санитары. В госпитале в Перми его ждала вторая удача. Раненого уже положили на операционный стол, чтобы ампутировать ногу, но подошел врач и попросил пошевелить пальцами. И вдруг большой палец раненой ноги шевельнулся! Так остался солдат-связист с ногой, только короче на 4 сантиметра. Пришел Александр Михайлович на костылях к жене на Вандыш, и стал тихо и достойно жить дальше. В мае 1945 года отпраздновал не только Победу, но и рождение дочери. Семью надо было кормить, и на третьей группе инвалидности Левин работал в драночной, строгал детали для железнодорожных путей. Вскоре и вовсе отказался от инвалидности и 38 лет отработал бригадиром на перегоне Вандыш - Полоха. Знал каждую рельсу и шпалу на своем участке... За самоотверженный труд его наградили двумя трудовыми медалями и орденом Ленина. Когда Александру Михайловичу исполнилось 55 лет, медкомиссия не допустила его к работе из-за слуха: "догнала" военная контузия. Но военной пенсии ему не дали, потому что отказывался в свое время от группы инвалидности. Еще пять лет он безропотно трудился в плотницкой бригаде, чтобы заработать обычную пенсию. Левин никогда ничего ни у кого не просил, в том числе у государства, даже в долг никогда не брал. В таких же строгих правилах и детей воспитывал. Сына Александр Михайлович с женой похоронили, но дочь Валентина, которую они выучили в пединституте, зять и внуки были всегда при них: жили рядом, в Няндоме. И постоянно гостили на Вандыше, где у стариков было свое хозяйство, помогали. В 1993 году Александр Михайлович остался один. Как на одну маленькую пенсию прожить? В семье вспомнили о ранении. Левин прошел комиссию, и ему дали инвалидность второй группы по ранению. А от железной дороги получил он в Няндоме благоустроенную квартиру. Но жить в ней Александр Михайлович не стал: не мог привыкнуть к "казенному" жилью после хоть и небольшого, но собственного дома в Вандыше, в 10 метрах от родных железнодорожных путей. Да и врачи посоветовали дочери не трогать пожилого человека с места. Так и жил одинокий старик с котом на станции Вандыш от выходных до выходных, от приезда дочери до приезда внука. Внук Дима, окончив АГТУ и обзаведясь семьей, вернулся в Няндому, жил около овдовевшей матери и не упускал случая лишний раз съездить к деду, которого очень любил... Девятнадцатого ноября прошлого года Александр Михайлович проводил на дежурку родных (дочь и внук приезжали вместе). А спустя шесть дней Дмитрий Спицын приехал на Вандыш один и нашел деда убитым - в нетопленом доме, в замерзшей луже крови он лежал на полу с неестественно вывернутыми руками и ногами. Словами чувства Димы не передать: там были и ужас, и жалость, и гнев, и любовь к деду, и ненависть к тем, кто это сотворил. Было страшно подумать, что кто-то из местных позарился на стариковские деньги, медали и орден, которые тоже исчезли. Но кто еще мог знать, что Левин получает приличную пенсию, при этом не пьет, живет одиноко и замкнуто - а значит, в его доме есть чем поживиться? Убийцу нашли довольно быстро. Когда коношские оперативники этапировали 28-летнего жителя Северодвинска Андрея Сорокина к следователю Коношской прокуратуры, он твердил: "Я перед дедом извинюсь за то, что избил..." Не знал еще, что через полчаса после его визита в маленький домик на станции Вандыш Александр Михайлович Левин умер от потери крови. Сорокин ездил на заработки в подмосковный город Чехов. Возвращаясь домой в непроходящем состоянии алкогольного опьянения, он опоздал в Москве на свой поезд и сел на воркутинский. Вышел в Коноше, но ждать поезда на Архангельск не стал, поехал зачем-то в Няндому. В дежурке познакомился с жителем Вандыша Пономаревым, который был очень рад выпить "на халяву" - у Сорокина еще оставались какие-то деньги. Пономарев уговорил Сорокина выйти на Вандыше: подождешь, мол, ленинградского поезда. Но какой там поезд, пока есть деньги - надо "квасить"... Сорокин провел в поселке 23 и 24 ноября, ни на минуту не "просыхая" и успев походя, как бы между прочим, совершить зверское убийство. Пересказывать похождения пьяных Пономарева и Сорокина по Вандышу скучно и противно: пили спирт, ходили в гости, опять пили, вновь покупали спирт. Пока Пономарев ходил за выпивкой, Сорокин успел полежать в беспамятстве в снегу (в летних ботинках и легкой куртке). Его подобрали доброхоты, притащили на вокзал, узнали кое-как, кто он такой, отвели домой к Пономареву. К тому времени Сорокин был уже без сумки и без паспорта... Потом они с Пономаревым потащились за речку в гости к Матвееву. Проходя мимо домика Левина, Пономарев сказал Сорокину, что здесь живет одинокий глухой старик. Сказал скорее всего и про пенсию. (Для безработных или все пропивающих жителей поселка этот благообразный пожилой человек был "белой вороной" и, конечно, "богачем"). Сорокин разбил окно, залез в дом, стал искать деньги. Увидев полуодетого Александра Михайловича, проснувшегося от звона разбитого стекла, испугался и стал бить. Хозяин пытался сопротивляться, и Сорокин просто озверел. Он бил его по голове чем попало, даже стулом... Найдя то, то искал, Сорокин вышел из дома и догнал поджидавшего его Пономарева. Они поплелись дальше. Сорокин все время падал, Пономарев поднимал его, оставляя на куртке кровавые следы: у него была порезана рука. Упал, как пояснит Пономарев позже, дома с "тубаретки", разбил стекло в раме... Придя к Матвееву, Сорокин вручил ему взятую в доме Левина 500-рублевую купюру и послал за спиртом. Они сходили за водой, сварили картошку. А потом все трое целые сутки пили и спали, спали и опять пили. В пьяном бреду Сорокин то и дело мямлил о том, что разобрался с каким-то дедом... Наконец Пономарев отвел его на вокзал и посадил на поезд: в чужой фуфайке вместо потерянной куртки, без вещей и без денег. "Кто хочет узнать неприглядные стороны нашей жизни, обыкновенно прикрываемые фиговым листком внешней культурности, пусть идет в суд," - писал в начале прошлого века присяжный поверенный, судебный репортер и писатель Леонид Андреев. Немытый и небритый подсудимый Сорокин, на лице которого, казалось, так и написано "вторая стадия хронического алкоголизма", вызывал презрение и отвращение. Его попытки отказаться от "явки с повинной" и других своих показаний (данных в том числе при адвокате и на очных ставках) были беспомощны и нелепы. "Как именно работники милиции оказывали на вас давление?" - допытывалась судья Коношского суда Надежда Хахлина. "Били, что еще..." - "Чем били, куда?" - "По почкам, куда еще...". У Сорокина был единственный шанс доказать свою невиновность: убедить суд в том, что он не был возле дома погибшего, что к дому Матвеева они шли другой дорогой. Но другой дороги к реке нет! И вообще Сорокину удалось доказать только то, что он совершенно не ориентируется в поселке, да это и не удивительно: ведь все два дня он был вдребезги пьян. Сорокину дали 10 лет колонии строгого режима. В пользу дочери погибшего няндомской учительницы Валентины Александровны Спицыной суд взыскал с него в возмещение морального вреда 40 000 рублей. Деньги эти (от кого?!) ей вряд ли нужны, важно то, что она обрела относительное душевное равновесие: наконец-то виновный наказан. Ведь первый раз Коношский суд Сорокина оправдал, сочтя его вину недоказанной. И он ударился в бега, пришлось объявлять его в розыск... Получилось так, что объективных улик против Сорокина действительно нет: ни отпечатков пальцев, ни других следов его пребывания в доме Левина, ни орудия преступления (кроме стула) не найдено. Не нашли и пропавших медалей и ордена. Обвинение строится на показаниях Сорокина и свидетелей, и главный из них - Пономарев. Но случайно ли именно в этот день, во время шатаний по поселку со своим новым знакомым, Пономарев забрел к себе домой, где взял и "упал с тубаретки", разбив стекло и порезав руку? На первом суде Сорокин доказывал, что это он ходил за водой и варил картошку в доме Матвеева, а Пономарев в это время куда-то отлучался... На втором суде Сорокин перестал валить вину на Пономарева, возможно, опасаясь, что их обвинят в "групповухе по предварительному сговору" и тогда уж точно мало не покажется. Почему Сорокина обвинили только в разбое и причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть потерпевшего, если он наносил жестокие удары в жизненно важные органы и смерть наступила спустя полчаса? Если здесь настоящее убийство, то и наказание должно быть гораздо более суровое... Но Валентина Александровна заставляет себя не зацикливаться на этих сомнениях - иначе ей вообще никогда не отойти от случившейся в семье трагедии. Она до сих пор не может войти в дом, в котором выросла, она после всего этого стала просто больным человеком. Да что говорить о ней, если Дима, молодой здоровый мужчина, терял сознание во время первых судебных заседаний? Их отец и дед Александр Михайлович Левин, несмотря на фронтовое ранение и глухоту, был в остальном еще вполне здоров, он мог бы жить и жить. Его любили, он был хорошим человеком, сделал много полезного для общества и был нужен своим близким... Никчемная жизнь Сорокина не идет ни в какое сравнение: чего он добился за свои 28 лет? Окончил ПТУ, но не работал, семьи не завел, приобрел разве что хронический алкоголизм и стал преступником. Ничего себе "достижение" - походя, в пьяном угаре оборвать жизнь человека, которого никогда не знал. И никогда не узнал бы, потому что по жизни они шли совершенно разными дорогами. Третьякова. |