Гостиница "Катерина Сити"

Шлюзовая наб., 6/1

русский | english




главная

апартаменты

питание

бронирование

Увидеть Париж И умереть. В России. 

				
				
				
   Увидеть Париж И умереть. В России.
   Недавно Я впервые оказалась в Париже одна: мои друзья,
которые в очередной раз подарили мне поездку, занимались
бизнесом в Египте. Мир крупного западного бизнеса и мир не
особенно платежеспособной российской журналистики на этот
раз столкнулись особенно красноречиво.
    (Вероятно, судьба мне подарила таким образом возможность
увидеть разный Париж.).
   Друзья-то они друзья, но играем мы в этой жизни на разных
музыкальных инструментах.
   Трель сотового телефона так же экзотична для моих ушей
   с орловской пропиской, как и для них - балалаечный перезвон
вечно холодной струи воды из горячего крана в моей квартире.
   Во французских головах никак не укладывалось: у журналиста
нет сотового телефона. В метро у них народ - исключительно с
сотовым (если у тебя нет автомобиля - это не значит, что ты
можешь обойтись без телефона). Москва в этом смысле на 10
процентов приблизилась к Парижу, а в Орле человека с телефоном
в кармане, едущего в троллейбусе, народ и линчевать может.
   В общем, без сотового и без телефонной карты ночью я
оказалась в Париже. Мне надо было позвонить в Египет и
сообщить, что приехала, а уже оттуда должна была поступить
команда меня встретить. Я подумала: устроюсь-ка сама в отель
на одну ночь, из него и позвоню. В отеле "Меридиан" меня
смутил презентабельный дядечка, который достал пластиковую
карту, в отеле "Бэлтимор" мне вежливо сообщили, что у них мест
нет, а вот в отеле "Рарк" можно переночевать за 600 долларов.
Я, как могла, сделала вид, что меня эта страшная цифра не
пугает, и у себя в редакции мы в день столько же и получаем. В
1997 году я была в гостях у тех же французов, они меня и еще
одну русскую семью "остановили" в очень хорошем отеле и
однажды вечером за приятным ужином сообщили, что для Европы
русские - те, которые передвигаются группами, все остальные -
мафия.
   Я - представительница славной русской мафии с тяжелой
сумкой в руке, в которой лежали несколько бутылок "Орловской
царской" водки в подарок, два платья и одни туфли, - шла по
ночному пахнущему свободной Европой Парижу и - ревела. Какая
же это свобода за 600 долларов? Таксисту я объяснила, что хочу
остановиться в очень недорогом, но очень приличном отеле,
желательно двухзвездном. Два часа мы катались по Парижу -
отели по "две звезды" были заняты: в этом году Париж побил все
даже собственные рекорды прошлых лет по количеству туристов,
оставив чистый Брюссель и красавицу Прагу далеко позади.
   Таксист оказался очень приветливым человеком - он сам бегал
по гостиницам, узнавал цены и в конце концов взял с меня за
поездку меньше, чем было на счетчике (надо сказать, таксисты -
коренные французы - душевные люди. И политически подкованные,
любят поболтать о России. Один, особенно неравнодушный к нам,
сказал так: "Горбачев для нас ассоциируется со свободой,
Ельцин - с водкой, а вот кто такой Путин, мы пока не поняли").
   В конце концов я остановилась в единственном свободном
отеле. Париж шикарных кварталов и арабских гостиниц - два
разных города. Меня предупреждали, что в плохоньких отелях
служащие не улыбаются и не заглядывают вам в глаза (это
прерогатива 4-звездных и 4 люкс, которые заменили во Франции
мировое понятие пятизвездных отелей). Поэтому я ожидала, что
здесь возможно все - и ожидания меня не обманули: по темной
крутой лестнице я тащилась с тяжелой сумкой сама, изворотливых
помощников здесь не было, в странном номере не было также
полотенец и мыла, а окно вообще не закрывалось. Прикорнув на
10 минут, я услышала отчетливо, будто это происходило в моей
комнате, как в соседний номер заселились мужчина и женщина. О,
как смачно они ругались в течение часа: вернее, кричала она, а
он только изредка вяло оборонялся. В этой перебранке она
отстаивала права своих друзей (не подруг). Минут на 15 они
все-таки помирились, а потом вновь затараторили по тому же
сценарию. Желание спать перебороло мой страх перед дешевеньким
отелем - и я постучала в стену. И, представьте, стена чуть не
провалилась под моим маломощным кулачком. О, боже, стена отеля
была из картона!
   А утром мне сообщили, что принимал меня в отель бармен, а
не портье, он ошибся - и плата за "шикарный" номер (это
владелица гостиницы так проименовала мой номер из картонки)
возросла в несколько раз.
   Честно скажу: в эту ночь я себя в Париже не ощущала,
ощущение затрапезности русской провинциальной гостиницы
смешивалось с чувством страха (позже мои парижские знакомые
объяснили, что одиноким женщинам в таких гостиницах
останавливаться строго не рекомендуется).
   Утром я была транспортирована друзьями моих друзей в
приличный отель, и Париж засиял всеми былыми красками. 10 дней
в гордом одиночестве я исследовала Париж и - не удивляйтесь -
он меня исследовал тоже. Несколько лет назад я гуляла по
Тбилиси. Надо сказать, что мужчины-парижане от тбилисцев не
отличаются ничем: и там, и там 5 минут одиноко - радостно
созерцать местные достопримечательности русской женщине
бесполезно.
   В 12 часов ночи в Париже меня приглашали посмотреть самовар
- ровесник Эйфелевой башни, через 20 минут знакомства
профессор одного парижского вуза предложил переехать к нему:
таким образом - обещал - я здорово сэкономлю на гостинице и
питании. На Елисейских полях профессор уже Лондонского
университета подарил мне самоучитель французского языка и в
течение всего вечера самозабвенно рассказывал, как его ученик
в середине 80-х ходил в помощниках у Коля и уговорил-таки
канцлера согласиться на объединение Германии, хотя тот вначале
сильно противился.
   В отличие от чванливых американцев и холодных англичан
французы уж очень жадные на общение. А в отличие от наших
мужчин французские спокойно реагируют на отказ - все равно
улыбаются и благодарят за прогулку, и пытаются всеми силами
вручить вам свои визитки и адрес электронной почты.
   Поговорить французы любят (женщины в том числе) - в
неформальной обстановке, за обедом с бутылочкой вина в течение
3-5 часов. Если к ним обращаешься за помощью - они расцветают,
как бутоны утренней розы. У меня постоянно складывалось
впечатление, что я осчастливила парижан просьбой рассказать,
как проехать в Сент-Женевьев де Буа или сфотографировать меня
возле Эйфелевой башни. Когда я заблудилась среди скоростных
поездов, молодая француженка взяла меня за руку и отвела к
моему экспрессу, пропустив свой поезд.
   Но при этом у них идет удивительное для нас
специализированное разделение общества: если в России любой
слесарь или шофер, а уж физик тем более, среди французских
писателей назовет и Стендаля, и Бальзака, и Мопассана, и Гюго,
и еще свободно 7-8 (еще со школьных времен нас учили, что есть
две великие литературы - французская и русская), то французы
катастрофически нелюбопытны в отношении всего, что касается не
их профессии. Самые грамотные французы-технари из русских
писателей называли всего лишь одно имя - Лев Толстой. "Но и
Тургенев, и Бунин жили, любили и умерли в Париже, Бунин даже
Нобелевскую премию получил, живя во Франции. Почему вы их не
знаете?" - изумлялась я.
   Французский бизнесмен месье Куба, кстати, очень
образованный человек, проработавший 25 лет с Советским Союзом,
рассказывал, что имена многих французских поэтов он узнал от
русских.
   Высокий уровень жизни и зацивилизованность убили во
француженках индивидуальность. Высокий каблук и шляпки -
далекое прошлое, все ходят в брюках. Виноваты в этом скорее
всего автомобили - очень много француженок ежедневно бывают за
рулем. Может быть, именно поэтому французы-автомобилисты
вежливы и всегда готовы уступить дорогу пешеходам. Русских за
границей легко узнают потому, что они шарахаются от машин: мы
в России, наоборот, привыкли уступать дорогу автомобилям,
причем, под любой знак, даже - "пешеходный переход".
   Русские в Париже уже давно не выделяются аляповатостью
одежды или запуганным видом. Мы стройными рядами вошли в
состав Европы. И наши "новые русские" не выглядят пошлыми
дураками, в Париж из Москвы ездят образованные мужчины в
костюмах от Версаче. А вот с чем мы никак не можем справиться,
так это с интересом к чужой истории и культуре. Целый вечер я
толкалась на Монмартре и наблюдала: иностранный турист
развлекался картошкой фри и позированием собой любимым перед
местным художником. Русский турист, открыв рот, слушал гида, с
благоговением дотрагивался до стен кабачка, где упивался в
стельку французский импрессионист. Сезанн, Мане, Моне, Гоген -
это ж для нас родные фамилии!..
   Совершенно расслабленная, с флаконом французских духов в
кармане и с бутылкой французского вина в пакете из-под одежды,
я вышла из Шереметьева на просторы российской столицы. И не
было человека в Москве, который шел навстречу и не толкнул бы
меня. Через 10 минут я встрепенулась - и, прижав к груди
флакон французских духов, двинулась напролом. В каждой стране
есть свои плюсы и минусы. Зато наши бомжи могут читать Поля
Верлена в оригинале и наизусть.
   Валентина  ОСТРОУШКО. Париж - Москва -  Орел.